— Партнер Илайдж, — сказал Дэниел, — об этом вы поговорите с доктором Фастольфом, как только мы прибудем. Я не уполномочен принимать какие-либо решения по этому поводу.
— Это я понимаю, Дэниел, но как я буду говорить с Фастольфом, — через эквивалент астростимулятора с ключом в руке?
— Отнюдь, партнер Илайдж. Вы будете разговаривать лицом к лицу. Он хотел встретить вас в космопорту.
Бейли прислушивался к шумам посадки. Он, конечно, не знал как должна выглядеть посадка. Он не знал механизма корабля, сколько людей на нем, что они будут делать при поездке. Будут ли крики, грохот, вибрация? Он не слышал ничего.
— Вы как будто напряжены, партнер Илайдж? — спросил Дэниел. — Я предпочел бы, чтобы вы сразу сказали о любом неудобстве. Я должен немедленно помочь вам, если вам по каким-то причинам станет плохо.
Слово «должен» было слегка подчеркнуто.
«Конечно, Первый Закон, — подумал Бейли. — Он также страдал на свой лад, как я на свой, когда я потерял сознание, а он не смог вовремя предвидеть это. Нарушение баланса позитронных потенциалов производит в нем тот же дискомфорт и ту же реакцию, как для меня — острая боль. Но откуда мне знать, что есть в подсознании робота, и откуда знать Дэниелу, что происходит во мне?»
Затем, чувствуя угрызения совести за то, что подумал о Дэниеле как о роботе. Бейли посмотрел в его ласковые глаза — давно ли он подумал, что они ласковые? — и сказал:
— Я бы сказал вам сразу о любом дискомфорте, но его нет. Я просто пытался услышать шум, который сказал бы мне о посадке, партнер Дэниел.
— Спасибо, партнер Илайдж, — серьезно произнес Дэниел. Он слегка поклонился. — При посадке не будет никакого неудобства. Вы почувствуете ускорение, но очень незначительное, поскольку эта комната защищена. Может подняться температура, но не больше, чем на два градуса по Цельсию. Что касается звуковых эффектов, то может быть низкий свист, когда мы будем проходить через толщу атмосферы. Что-нибудь из этого встревожит вас?
— Не должно. Меня беспокоит, что я не могу участвовать в посадке. Мне хотелось бы знать о таких вещах. Мне не нравится быть пленником и не иметь опыта.
— Вы уже обнаружили, что природа опыта не подходит к вашему темпераменту.
— А как я могу преодолеть это, Дэниел, если меня держат здесь?
— Я уже объяснил вам, что вас держат здесь для вашей же безопасности.
Бейли с явным отвращением потряс головой:
— Я нахожу, что это вздор. Со всеми этими ограничениями и моим полным незнанием Авроры мои шансы на успех в деле настолько малы, что вряд ли кто-то в здравом уме захочет сделать попытку остановить меня. А если бы и так, зачем трудиться нападать лично на меня? Не проще ли взорвать корабль?
— Об этом тоже думали, партнер Илайдж. Корабль был тщательно проверен.
— Вы уверены на все сто процентов?
— В таких вещах нельзя быть абсолютно уверенным. Однако Жискару и мне приятнее мысль, что уверенность очень большая, и что мы действуем с минимальной возможностью бедствия.
— А если вы ошиблись?
Что-то вроде спазма прошло по лицу Дэниела, словно этот вопрос нарушил гладкую работу позитронных связей в его мозгу.
— Но мы не ошиблись.
— Вы не можете знать этого. Мы вот-вот совершим посадку, и это наверняка опасный момент. Я не могу прятаться в этой каюте, если должен высадиться на Аврору. Я пройду через корабль в окружении других людей. У вас есть способ сделать высадку безопасной?
Он подкалывал Дэниела, потому что его злило длительное заключение и позор потери сознания, но Дэниел спокойно ответил:
— Есть. И, кстати, сейчас мы уже на поверхности Авроры.
Бейли на мгновение опешил. Он огляделся, но, разумеется, не увидел ничего, кроме каюты. Но он не почувствовал ни ускорения, ни свиста ветра. Может, Дэниел намеренно заговорил снова о личной опасности для Бейли, чтобы он, Бейли, не думал ни о чем другом.
— Да, но нам еще надо сойти с корабля. Как я это сделаю, не оказавшись уязвимым для возможных врагов?
Дэниел подошел к стене и коснулся ее. Стена быстро разошлась на две половины, и Бейли увидел длинный туннель.
Тут же вошел Жискар и сказал:
— Сэр, мы втроем пойдем через выходную трубу. Другой конец под наблюдением. Там нас ждет доктор Фастольф.
— Мы приняли все меры предосторожности, — добавил Дэниел.
— Приношу свои извинения Дэниелу и Жискару, — пробормотал Бейли.
Он мрачно вошел в трубу. Бее эти предосторожности уверили его в том, что они не напрасны. Бейли не считал себя трусом, но он был на чужой планете, не имел возможности отличать друзей от врагов, порадоваться чему-то знакомому, исключая, конечно, Дэниела. Он с содроганием подумал, что в критический момент он должен оказаться без ограды, которая грела его и давала уверенность.
Доктор Фастольф действительно ждал и улыбался. Он был высок, худощав, с редеющими темными волосами. И, конечно, уши. Бейли до сих пор помнил их. Большие, оттопыренные, они придавали Фастольфу несколько юмористический, домашний вид. Бейли улыбнулся больше этим ушам, чем приветствию Фастольфа. Он было подумал: «Неужели медицинская техника Авроры не в силах сделать небольшую пластическую операцию, чтобы исправить эти нескладные уши?», но вполне возможно, что Фастольфу нравился их вид, и Бейли, как ни странно, тоже. Должно же быть что-то в лице, что заставляет людей улыбаться. Может, Фастольф хотел нравиться с первого взгляда, а может, находил полезным, чтобы его несколько недооценивали? Или как раз наоборот?
Фастольф обратился к гостю:
— Детектив Илайдж Бейли, я хорошо помню вас, хотя всегда вспоминаю лицо актера, изображавшего вас.
Бейли скривился:
— Эта гиперволновая постановка преследует меня, доктор Фастольф. Хотел бы я знать, когда я от нее избавлюсь.
— Никогда, — добродушно ответил Фастольф. — Но если она вам не нравится, мы тут же вычеркнем ее из нашего разговора. Я больше не упомяну о ней, идет?
— Спасибо.
Бейли с неожиданным расчетом протянул руку Фастольфу.
Фастольф заметно заколебался, а затем осторожно взял руку Бейли — очень ненадолго — и сказал: — Я хочу верить, что вы не являетесь ходячим мешком с микробами, мистер Бейли. — Затем он жалобно добавил, поглядывая на свои руки: — Правда, я должен признаться, что мои руки покрыты пленкой. Я — плод иррациональных страхов своего общества.
Бейли пожал плечами.
— Как и все мы. Я не получаю удовольствия от мысли о пребывании Снаружи — на открытом воздухе. Коли на то пошло, я не в восторге от приезда на Аврору при данных обстоятельствах.
— Я это прекрасно понимаю, мистер Бейли. У меня здесь для вас закрытый кар, а когда мы приедем ко мне, то сделаем все возможное, чтобы вы продолжали оставаться в помещении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
